valuh


Вичуга - Москва - Россия

История - природа - география


Previous Entry Share Next Entry
Фабрикант Никанор Разорёнов и другие. Части 10-14
valuh
Часть 10. Сильный пожар и курьёзная забастовка

Казалось бы, фабричное дело, вышедшее на новый уровень производства, под руководством зятя Кормилицына, сулило Никанору Разорёнову счастливую и спокойную старость. Но не тут-то было!..

Ещё при строительстве прядильной фабрики Михаил Кормилицын совершил большую ошибку: он заказал для фабрики прядильные машины не те, которые обычно устанавливали в России, а более совершенные. Но квалификация и дисциплина местных рабочих оказалась недостаточной для работы на этом оборудовании. Начались поломки и простои, что, конечно, сказывалось на доходах Товарищества.

Но главное несчастье  случилось в жаркий летний день 15 июля 1885 года. На Томненской фабрике случился сильнейший пожар. Полностью были уничтожены прядильные машины, стоявшие на 2-м и 3-м этажах и сильно пострадали приготовительные машины на 1-м этаже. Ценность строений и машин фабрики упала на 43%. Страховка могла возместить лишь часть ущерба. Кормилицын с командой слесарей попытался отремонтировать часть приготовительных машин. Закупив у других фабрикантов некоторое количество старых прядильных машин, осенью 1885 года он всё же запустил в работу на Томненской фабрике около 6 тысяч веретен.

А на тезинской фабрике накануне нового 1886 года случилась первая забастовка. Длилась она всего один день и вообще оказалась казусом – это была борьба мужчин за равные права с женщинами! 30 декабря 1885 года более сотни ткачей, «прекратив работы, заявили неудовольствие на то, что им еженедельно после каждого праздника приходится работать лишних 9 часов против женщин без всякого за это вознаграждения, и требовали равномерного распределения смен между женщинами и мужчинами». Рабочим разъяснили, что лишние часы работ у ткачей против женщин были по случаю закона, воспрещающего женщинам ночные работы, и недоразумение было этим прекращено.


Часть 11. Бунт, финансовый кризис и смерть

Кормилицын постепенно восстанавливал сгоревшую бумагопрядильную фабрику: не только ремонтировал обгоревшие цеха и пострадавшее оборудование, но и заказывал новые прядильные машины. В ноябре 1888 года на фабрике заработало уже 22 тысяч веретён: 8 тысяч ватерных новых и 14 тысяч мюльных старых.

Но затраты на восстановление прядильной фабрики привели к неприятным последствиям. Чтобы сводить концы с концами, на тезинской фабрике администрация усилила экономическое давление на ткачей, сокращая расценки и увеличивая штрафы. Результат не замедлил сказаться!

17 июня 1888 года возникла однодневная забастовка вследствие общего недовольства рабочих «на разные неправильности против них со стороны фабричной администрации». Бастовало 135 ткачей. В этот раз всё закончилось миром - администрация обязалась удовлетворить требования рабочих.

А вот в следующем году произошёл социальный взрыв. 18 апреля 1889 года после Пасхи на фабрике были объявлены «летние» расценки, на 20% ниже «зимних». 24 апреля часть рабочих прекратила работу, потребовав увеличения расценок на 10%. При этом «рабочие начали пьянство, произведя в с. Тезине пожар, которым причинены жителям большие убытки». Всего в забастовке участвовало около 200 рабочих фабрики Разорёнова-Кормилицына. Для подавления беспорядков из Костромы прибыли войска во главе с самим губернатором Калачевым.



28 апреля 1889 года по приказу губернатора Калачева на базарной площади села Тезина десять руководителей стачки были наказаны розгами. После этого остальные рабочие приступили к работам на фабрике на условиях, принятых администрацией фабрики 18 апреля.

Но на этом проблемы Товарищества мануфактур Разорёнова и Кормилицына не кончились, а только начались. Фирма оказалась на грани банкротства. Томненская фабрика была заложена у Ивана Миндовского. «Все сработанные товары находились в залоге в Ссудной кассе в Москве, с уплатой процентов за полежалое и страховых что-то около 24% в год», - вспоминал Варенцов.

Чтобы выбраться из финансовой пропасти, Разорёнов и Кормилицын вынуждены были продать значительную часть паёв Товарищества. Покупателями оказались несколько видных предпринимателей Московского торгово-промышленного товарищества во главе с председателем правления Московского торгового банка Николаем Найдёновым.

Все эти потрясения 1889 года (бунт рабочих, финансовый кризис, уступка семейного родового предприятия московским акулам бизнеса) Никанор Разорёнов не перенёс: 10 декабря 1889 года он скоропостижно умирает «от головной боли».


Часть 12. Последние годы жизни Кормилицына

Доля, которую приобрели московские пайщики, видимо, была столь существенной, что они быстро начали диктовать свою волю оставшемуся в одиночестве Михаилу Кормилицыну. Уже в марте 1890 года в число директоров, вместе с Кормилицыным, было избрано два «варяга», один из которых был Николай Варенцов, будущий автор обширных и не всегда лестных воспоминаний о вичугских фабрикантах. А в апреле Правление Товарищества было переведено из Тезина в Москву, тем самым выбив у провинциала Кормилицына возможность оперативно влиять на принятие решений.

Немудрено, что уже через пару лет гордого и надменного Михаила Кормилицына разобьёт паралич, и он уже не сможет серьёзно влиять на дела Товарищества. Через некоторое время его заменит сын Николай Михайлович Кормилицын, который, по словам Варенцова, «деловитостью не отличался и своим директорством не принёс пользы делу». В конце концов, паи, принадлежавшие роду Кормилицына, со временем были выкуплены московскими хозяевами.

После смерти Никанора Разорёнова Михаил Кормилицын сменил тестя на постах попечителя Тезинского земского народного училища и церковного старосты Петропавловской церкви. Именно при Кормилицыне в храме служил священником (в 1890-1896 гг.) Николай Кротков, в монашестве Никодим, будущий временный управляющий Киевской епархией, архиепископ Таврический и Симферопольский, архиепископ Костромской и Галичский, священномученик.



В 1891 году М. Кормилицын и тезинские фабриканты Герасим Дмитриевич и Григорий Егорович Разорёновы обратились в земство с предложением о выделении ими 1 десятины земли и 1 тысячи рублей для постройки нового здания для Тезинского земского училища. Правда, с условием, чтобы учитель умел обучать церковному пению и назначался с их согласия. Земство это условие отвергло, как нарушающее закон. Тем не менее, в 1891 году было построено деревянное здание школы. А в 1899 г. Кормилицын как попечитель построил при школе сарай, баню и колодец и окружил её забором.

В 1897 году в Тезино при фабрике Герасима Разорёнова и Ивана Кокорева было открыто двухклассное министерское училище. Кормилицын решил не отстать, и предложил Кинешемскому уездному земскому собранию построить в Тезине второе земское училище на свои средства. Но земство посчитало это излишним и предложило Кормилицыну расширить существующую школу, сделав к нему пристройку для второго класса с жилым помещением для второй учительницы.

В начале 1901 г. Кормилицын начал строительство пристройки к Тезинскому училищу, но до окончания строительства, видимо, не дожил. Кстати, после его смерти поднимался вопрос о размещении в Тезинском училище портрета М.М. Кормилицына. Значит, изображение Кормилицына существовало, но было утрачено либо затерялось…



Умер Михаил Максимович Кормилицын 9 октября 1901 года. Было ему 62 года. Так как Кормилицын 12 лет был церковным старостой и «много затратил своих собственных средств на благоукрашение храма», Костромская духовная консистория разрешила похоронить его в церковной ограде в склепе.


Часть 13. Иван Кокорев и Николай Варенцов

После того, как умерли учредители Товарищества мануфактур Никанора Разорёнова и Михаила Кормилицына, а на их фабриках стали хозяйничать, и весьма успешно, московские владельцы, на сцену выходит ещё один тезинский фабрикант - Иван Кокорев.

Можно предположить, что новому хозяину Тезина не понравилось, что в его вотчине появились опасные конкуренты, которые, наверняка, вели несогласованную политику в области оплаты труда, «переманивая» и «развращая» рабочих. И может быть, не таким уж и случайным был пожар на тезинской фабрике, случившийся 21 марта 1903 года.

Ущерб от пожара оказался существенным  -  сгорело около 200 ткацких станков. После пожара старый двухэтажный корпус москвичами был восстановлен и оборудован вместо ткацких станков новыми машинами для крашения, которые начали работать в 1905 году. Но вдруг в том же году Варенцову (на тот момент уже главе фирмы, основанной Н. Разорёновым и М. Кормилицыным) поступило «интересное» предложение, от которого он не смог отказаться, - по сути, «подарить» тезинскую фабрику Ивану Кокореву!

То есть не совсем подарить, а продать фабричные строения (без станков, материалов и прочего) за символические 315 рублей, но с правом аренды фабрики до начала 1908 года. За это время москвичи должны были успеть построить ещё один фабричный корпус на Томненской фабрики, чтобы перевести туда тезинские станки и прочее оборудование.



Чем был запуган Николай Варенцов, согласившись на такую «продажу», – намёком ли на новый пожар или уже полыхавшей первой русской революцией? – можно только гадать. К тому ж Варенцов предусмотрительно закончил свои воспоминания как раз перед этими, видимо, не совсем приятными для него событиями. Конечно, тут возможно и другое объяснение – Кокорев мог загодя выкупить заметную часть паёв у наследников Разорёнова и Кормилицына и предложить Варенцову джентльменское соглашение – в обмен на паи москвичи «съезжают» с Тезино. А 315 рублей – это видимый остаток такого обмена.
В связи с этим интересен ещё один странный факт. Известно, что грандиозная Красная церковь в Тезино построена в 1911 году в память погибшей от огня девушки Лидии, дочери фабриканта Кокорева.


Но не слишком ли это несоразмерный памятник для юной, ещё ничем себя не проявившей девушки? С одной стороны, это кажется проявлением купеческой гордыни. Но с другой стороны, можно выдвинуть и другую версию. Если предположить, что Кокорев воспринял гибель дочери как божью кару за какие-то его грехи, то масштаб Красной церкви легко объясним: чем больше храм и затраты на него, тем больше искупления грехов! А что за грехи могли быть у Ивана Кокорева? Лидия погибла от огня, может быть и грех связан с огнём?  Например, с пожаром 1903 года… Но это мы уже вряд ли когда узнаем.
Конечно, москвичи избавились от тезинской фабрики и из простых утилитарных соображений  - с целью сконцентрировать всё производство в одном месте, минимизируя расходы на транспортные издержки… Они же сами в 1913 году написали о «счастливой возможности совершенно освободиться от устаревшей и бывшей потому хозяйственно невыгодной ткацко-отделочной фабрики в с. Тезине». Впрочем, в этом тексте чувствуется лукавство, – ведь и век спустя, то есть в наше время, в бывшем ткацком корпусе «устаревшей» фабрики Никанора Разорёнова с выгодой может работать мебельная фабрика «Армос», известная ныне далеко за пределами Вичуги.

Часть 14. Заключение

В конце 1907 года «Товарищество мануфактур Никанора Разорёнова и Михаила Кормилицына» было переименовано в «Большую Кинешемскую мануфактуру». И хоть в её составе осталась только Томненская фабрика, но она за счёт существенного расширения превратилась к тому времени в крупный текстильный комбинат. А тезинская фабрика Никанора Разорёнова влилась в состав «Товарищества мануфактур Герасима Разорёнова и Ивана Кокорева», превратив последнее также в одно из самых крупных предприятий региона, в советское время известное под именем фабрики «Красный Профинтерн».



На этом мы заканчиваем историю, связанную с именем Никанора Разорёнова, крупного вичугского фабриканта, кинешемского 1-й гильдии купца и потомственного почётного гражданина, благотворителя и гласного кинешемского земства, основателя кинешемской фабрики «Томна», строителя и ктитора Петропавловской церкви в Тезино. А также с именем его зятя Михаила Кормилицына – потомственного почётного гражданина, строителя и первого директора Томненской мануфактуры, изобретателя, гласного Кинешемского земства, попечителя Тезинского земского народного училища, церковного старосты Петропавловской церкви в селе Тезино.

?

Log in

No account? Create an account