?

Log in

No account? Create an account

valuh


Вичуга - Москва - Россия

История - природа - география


Previous Entry Share Next Entry
Вторая мама Шукшина и ещё один спаситель Москвы. Часть 11
valuh
11. Братья Ольги Румянцевой

Расскажем о братьях Ольги Михайловны Румянцевой.

Владимир Михайлович Румянцев в 1906 году поступил в Кинешемское реальное училище, после окончания которого в 1913 году поступил в Московский коммерческий институт. Скончался в 1919 году в Москве, похоронен на территории Донского монастыря.



Сергей Михайлович Румянцев родился в 1899 году в Кинешме. В 1918-1921 гг. находился в рядах Красной Армии. После демобилизации, в 1922 г. поступил на водный факультет Московского института инженеров путей сообщения. С 1930 г. вся жизнь С.М. Румянцева связана с водным транспортом. Он работал в Центральном научно-исследовательском институте водного транспорта, был инспектором по водному транспорту в ЦКК РКИ и Комиссии советского контроля при СНК СССР. В 1935 г. С.М. Румянцев был переведён на работу в центральный аппарат Наркомвода СССР, а затем Министерства речного флота, где занимал ряд ответственных должностей. Занимался литературной деятельностью, был членом редакционной коллегии журнала «Речной транспорт», его активным автором и рецензентом. Под редакцией С.М. Румянцева в 1965 году вышла книга «Речной транспорт СССР в годы Великой Отечественной войны». Награждён орденами Трудового Красного Знамени и Красной Звезды и медалями. Умер в 1969 году.

Александр Михайлович Румянцев родился в 1907 году в Вичуге. Окончил энергетический институт в Москве, работал в проектных организациях. В 1939 году был назначен сразу главным инженером канала Москва-Волга (ныне им. Москвы) и в этой должности проработал более двадцати лет.



В ноябре 1941 году канал сыграл одну из ключевых ролей в обороне столицы. С помощью ряда своевременных мероприятий было создано искусственного наводнение в поймах рек Сестры и Яхромы. Водный заслон не позволил немецким войскам преодолеть рубеж канала с целью охвата Москвы с севера. Автором идеи называют Александра Румянцева. Но об этом мы подробнее расскажем в последней части нашего повествования.

За месяц до этих событий, в критические дни октября 1941 года, в Подмосковье начали формироваться партизанские отряды на случай немецкой оккупации. Александр Румянцев был назначен начальником штаба одного из таких отрядов, который должен был бы действовать в районе канала Москва-Волга. Но действия советских войск, остановивших немцев под Москвой, и последовавшее контрнаступление быстро вернули Александра Михайловича с «партизанской тропы» к непосредственной работе на канале. Предстояло в короткие сроки восстановить работоспособность канала, сильно разрушенного в период обороны Москвы. И с этой задачей Румянцев достойно справился в намеченные сроки. В мае 1942 года канал заработал, перевозя грузы, снабжая Москву водой и электроэнергией.



Один из специалистов, который работал под началом Румянцева, так описывает человеческие и деловые качества Александра Михайловича:

«Это был еще молодой, но достаточно эрудированный и авторитетный человек. Небольшого роста, с остатками былой шевелюры, с открытым, большим лбом, полными, почти негроидными, губами, большими, серыми, чуть навыкате, а потому очень выразительными глазами. И еще - с заразительным смехом и бархатистым голосом.

…Он был уважаем в министерстве, желанным участником собраний в Доме ученых Академии наук. Его любили и ценили. Чаще всего он носил "форму", на которой речные знаки различия соответствовали контр-адмиральскому чину. Удивительное его обаяние испытывали многие - и женщины, и мужчины. Женщины, конечно, были им покорены. Его умом, белозубой улыбкой, приятными манерами, интеллигентностью, наконец. Но все напрасно - уж больно любил Александр Михайлович свою жену, бывшую балерину.

Потом переход на работу в министерство мелиорации и водного хозяйства, защита диссертации, частые поездки за рубеж. Последние годы он работал в Совете экономической взаимопомощи содружества социалистических стран.



Я бывал у него дома, когда уже не стало его жены. Весь свой досуг он стал посвящать искусству: много читал, занимался рисованием и очень увлекся резьбой и изготовлением «красивых вещиц»  из стволов и корней деревьев. Ими были увешаны стены обеих комнат, прихожей и даже кухни. Большие, изящные вазы из особых пород дерева стояли на полу.

Я часто вспоминаю этого незаурядного, красивого человека. Он дал добрые напутствия и наметил главную канву в моей жизни и в жизни многих других молодых специалистов, пришедших на канал в пятидесятые годы.»