valuh


Вичуга - Москва - Россия

История - природа - география


Previous Entry Share Next Entry
История о том, как Аксаков поймал член-корреспондента под Вичугой, и последовавшие за сим события...
valuh

Кто такой Иван Аксаков?

Иван Сергеевич Аксаков (1823-1886) – знаменитый русский публицист и общественный деятель, лидер славянофилов. Редактор газет «День», «Москва», «Русь», журнала «Русская беседа». Пламенный оратор, вершиной его ораторского искусства были годы Русско-турецкой войны 1877-78 гг., когда он сделался выразителем славянских симпатий в русском обществе и в Европе. В Болгарии, освобождённой Россией от пятисотлетнего османского ига, Аксакова даже хотели сделать царём. Был женат на дочери поэта Тютчева.

Командировка в Ярославль

Но вернёмся к ранним годам Ивана Аксакова, когда он ещё не был озарён ореолом славы. В 1842 году, после окончания Училища правоведения, Аксаков поступил на государственную службу. В 1848 году он стал чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел, вскоре отправившись в командировку в Бессарабию с целью исследования местного раскола. В мае 1849 года он был командирован в Ярославскую губернию с целью ревизии городского хозяйства уездных городов и с секретной миссией изучения ярославского старообрядчества. Так тихо-мирно, за делами, прошло больше года. Аксаков обревизовывал хозяйство городов Романова-Борисоглебска, Рыбинска, Пошехонья, Углича, Ростова, Мологи, Любима… Писал секретные доклады о староверах.

Но в августе 1850 года размеренная чиновничья жизнь Аксакова резко нарушилась. В последние годы в Ярославской губернии наблюдался заметный рост числа бродяг и сопутствующей им преступности – воровства и грабежей. Весной 1850 года ярославские жандармы схватили главную воровскую шайку, которую возглавлял атаман Пашка, уроженец села Сопелки, располагавшегося близ Ярославля. В ходе следствия выяснилось, что лидер шайки был адептом ранее неизвестной секты. Из Петербурга в Ярославль был прислан чиновник, опытный в раскольничьих делах, граф Стенбок, который возглавил специальную комиссию, одной из главных задач которой было получение информации о таинственной секте, о её учении, а также арест её «наставников». Вот в эту-то комиссию и был включён Аксаков, как уже зарекомендовавший себя специалист по расколу. На несколько месяцев Иван Аксаков с головой погрузился в дела комиссии, отложив в долгий ящик  все прочие дела, связанные с ревизией городского хозяйства.



Ночной рейд под Вичугу

Итак, Аксаков стал членом следственной комиссии, учреждённой «по делам о беглых, бродягах и пристанодержателях в Ярославском уезде», главной (тайной) миссией которой было исследование обнаруженной опасной секты и пресечение её вредной деятельности. Уже первые допросы выявили, что главным гнездом этой секты было село Сопелки под Ярославлем.

Теперь обратимся к письмам Аксакова!

«Много любопытного в последнее время открыто по комиссии. На этой неделе две ночи мы работали напролет, но не сиднем сидя: были обыски и допросы арестованных на месте. На этой неделе мы ездили в уезд, и там я осматривал знаменитое село Сопелки, где все почти дома устроены с потаенными местами, фальшивыми крышами, двойными стенами и т.п. Следовательно, уже самые постройки производились с умыслом, и пристанодержательство не случайное, а организованное. Матерьялов накопливается много...» (из письма родным от 14 сентября 1850 г.)

«Вот откуда пишу я вам, милые мои отесинька и маменька, из с. Сопелок, верстах в 15 от Ярославля. Мы приехали сюда производить следствие на месте, пробудем здесь несколько дней, а потом отправимся по другим селам…» (из письма родным от 18 сентября 1850 г.)

А следующее письмо, написанное десять дней спустя, 28 сентября, опубликуем почти полностью:

«Вас, я думаю, немало удивило, а, может быть, и обеспокоило, милые мои отесинька и маменька, что вы от меня 10 дней не имели писем и что я не поздравил вас с праздниками. Еще более удивитесь вы, когда я скажу вам, что я по делам комиссии ездил в Костромскую губернию, в Кинешму и дальше; отправился я 21-го и воротился вечером 25-го опять в с. Сопелки. […]

Поводом к поездке моей были разные полученные сведения об укрывательстве в Кинешемском уезде двух необходимых для нас раскольников. Они – наставники и учители, и если б удалось захватить их рукописные сочинения, которые, я знаю, имеются и в которых излагается вся сущность секты, то это было бы также важно, если не важнее, как и арестование самих лиц. Необходимо было также иметь личные объяснения с костромским военным губернатором и дать ему полное понятие о предмете наших исследований. Все это сделалось так внезапно, что я за два часа до отъезда вовсе и не предполагал этого. Стенбок и прочие члены оставались в с. Сопелках, а я отправился в Кострому, где пробыл сутки, остановившись у Унковского[губернского прокурора в Костроме].Взяв от губернатора 8 человек жандармов и чиновника, в ту же ночь уехал я в Кинешму, верстах в 85 от Костромы, а оттуда отправился по дороге в Шую, где, в верстах в 35 от Кинешмы, произвел ночные обыски в двух деревнях, никого и ничего не нашел, кроме одной женщины, члена-корреспондента раскольничьего общества, которую и арестовал; утром отправился обратно в Кострому, куда и приехал к вечеру, а на другой день, т.е. 25-го, после свидания с губернатором, поскакал назад в Ярославль и вечером уже присоединился к комиссии.»

Аксаков о бегунах

«Я, кажется, вам писал и прежде, что Сопелки –  колыбель секты и притон сектаторов. Здесь нет ни одного православного, хотя все село по спискам полиции значится православным, и все жители на допросах показывают себя принадлежащими к великороссийской церкви. Но по исследованию оказывается, что ни одна душа никогда не была у Св. Причастия, и когда мы требуем объяснения, почему так, то знаете ли, что мужики и бабы отвечают? Они отвечают или что не бывают у Св. Причастия за здоровьем (говоря, что в случае болезни или приближения смерти они причащаются) или "по молодости лет". Этот ответ я слышал, впрочем, и в Костромской губернии. Баба лет в 30 или 35 ссылается на молодость лет, мужик лет в 45 – тоже. "Наше дело молодое", --  говорят состоящие в браке. Разумеется, все эти рассуждения сейчас обличают скрытого раскольника, воображающего, что он извиняется в православном духе. В с. Сопелках есть церковь, в которую никто никогда не ходит. Но когда приезжает какой-либо чиновник, то десятский обходит жителей и говорит, чтоб шли в церковь. При нас церковь всегда полна, и вы не поверите, какое грустное впечатление производит вид этой толпы, лицемерно присутствующей и не умеющей молиться. Во время праздника все молодые бабы и девки в модных немецких платьях. Если б этот народ прямо говорил, что он не по нашей церкви, так с ним легко было бы примириться, но когда слышишь от него уверения в противном, а между тем знаешь, что он принадлежит к самой злой секте, страшно богохульствующей на нашу церковь, так нельзя оставаться равнодушным. Впрочем, вам не совсем понятно, каким образом к секте бродяг принадлежат оседлые, и я вам сейчас объясню.

Учение этой секты тесно связано с общим учением раскольников об антихристе, с тою разницею, что это последнее доведено здесь до крайнего своего выражения. Всякая земная власть есть власть антихриста; следовательно, не надо признавать её. Всякий, пользующийся покровительством земной власти, безопасностью от неё, живущий под нею без страха, делается слугою антихриста. Имеющий паспорт живёт без страха. Для спасения души необходимо быть исключену из граждан внешнего мира (т.е. числиться в бегах или умершим), необходимо иметь страх от гонений антихриста, быть преследуему, разорвать узы с обществом. К этому присоединяется также и толкование слов Спасителя об оставлении дома и семьи и писания святых о том, что в последние времена благочестие должно будет скрываться. От этого всякий, почему-либо одержимый страхом от земной власти (за свои преступления) и враждующий с обществом, поступает в эту секту, которая перекрещивает даже приходящих от филипповского согласа. Но странничество было бы весьма невыгодно, если б не было странноприимцев. А потому догадливые раскольники допустили в свою секту людей, которые, оставаясь на месте, но в чаянии будущего странничества, занимаются пристанодержательством беглых раскольников. Сектатор, отправляясь бродить, сносит все свое имущество, продает землю, берет деньги – и все это складывает у "христолюбцев", которые получают за это от "странных" большие выгоды. А как странники не очень охотно живут в лесах и пустынях, то христолюбцы устраивают свои дома с теплыми и чистыми подпольями и удобными тайниками. Мы поймали, может быть, более 50 странников и ни одного – в нищенском рубище: все одеты хорошо, даже богато и щеголевато. У них большие деньги, которые раздают по братии наставники. Подаяние идет им огромное. Жители с. Сопелок все христолюбцы, и с целью укрывательства беглых выстроилось все селение. Нет дома без потаенной кельи. Нелепость доходит до того, что оставляют дом свой с тем, чтобы, заставив подать о своем побеге явочное прошение, следовательно, записавшись беглыми, жить у соседа в доме! Христолюбцы, любящие покойную жизнь, перед самою смертью заставляют себя выносить вон из дому, чтоб умереть будто бы в странничестве, не у себя в доме!.. Нельзя и некогда мне сообщать вам все подробности разврата нравственного этой секты, но вы поймете, что она, нарушая весь быт семейный и порядок жизни, является самою вредною из сект. А если б вы еще видели ложь, лицемерство, закоснелость, разврат малых детей, вы бы ужаснулись! – Все грамотные, все знают наизусть Четью-Минею и Ефрема Сирина. Пусть Константин подумает глубже об этом предмете и посудит, едва ли я не был прав, доказывая ему вред исключительно чтения церковных книг. Прощайте, милый мой отесинька и милая маменька, будьте здоровы, цалую ваши ручки, обнимаю милого друга и брата Константина, милых сестёр-путешественниц и всех прочих сестёр.

Ваш Ив. А.»

Главные наставники и учителя странников

Так кого же хотел под Вичугой поймать Иван Аксаков в ночь с 23 на 24 сентября 1850 года? Аксаков пишет о двух наставниках, учителей и хранителей главных сочинений, за которыми он охотился ночью в наших краях. И именно два главных лидера страннической секты известны для того времени. Расскажем о них.

Главным наставником странников, затмивший славой основателя секты Евфимия, на протяжении многих лет был Никита Семёнов, до крещения в странство крестьянин Рыбинского уезда Меркурий Семёнович Киселёв. Он считается автором сочинения «Малый образ ересем», а также «Статей», регламентирующих внутреннюю жизнь согласия и обосновывающих введение иерархического устройства. На момент обнаружения секты он, видимо, находился в Сопелках, но вовремя смог скрыться. В случае опасности со стороны местных властей странники, обычно, пытаются отсидеться в соседних уездах или губерниях. Вполне возможно, что временно он укрылся на вичугской земле. Но доподлинно известен лишь один факт пребывания лидера странников под Вичугой – это участие в 1852 году в дебатах с плёсскими «безденежниками» (ветвью страннической секты), которые проходили в деревне Шлейково (до сих пор существующей и находящейся на юго-западной окраине Старой Вичуги). Прожил Никита Семёнов долгую жизнь, жил в разных местах (в Москве, в Поморье, в Сопелках, в Пошехонских лесах, на Каргополье), был схвачен в 1854 году, сослан на Соловки, откуда бежал в 1858 году, умер в 1894 году в возрасте около 90 лет.

Другой наставник, Федор Иванович Кривой, более тесно связан с вичугским краем. Вот что писал в 1872 году в декабрьском журнале «Вестник Европы» публицист Розов: «Из наставников более начитанных и влиятельных, какими Костромская губерния снабдила сопелковскую секту, следует прежде других назвать беглого кантониста Ивана, по перекрещению Федора Иванова Кривого, уроженца Костромского уезда, деревни Шелкова, - по уму и дарованиям он был достойным преемником Никиты Семёнова. В настоящее время ему должно быть около 55-ти лет: он роста довольно высокого, лицо рябоватое, худощавое, на один глаз крив, с малолетства в странстве, весьма осторожен и ловок и, при редкой начитанности, обладает даром слова.» Ф. Сахаров, исследователь жизни Фёдора Кривого, в 1887 году так писал в «Владимирских епархиальных ведомостях»: «По своим умственным способностям и замечательной начитанности Фёдор Иванов занимает очень видное место среди бегунов наставников; он стоит несравненно выше родоначальника секты Евфимия и самого Никиты Семёнова». Фёдор Иванов считался главным советником и судьей страннического согласия, даже руководителем наставников ярославского бегунства. В 1850 г. он открыл свою пропаганду в Кинешемском уезде, и через два года имя eгo, по выражению раскольников, «шибко загремело». Кроме полемических сочинений Фёдор Иванович мог быть автором истории страннической секты («О начатке старца Евфимия, когда вконец раздел учинил со старообрядцами»), написанной как раз в 1850-е годы, когда он жительствовал в окрестностях Вичуги.

Костромская комиссия

Неудачная поездка И.С. Аксакова имела для вичугских странников серьёзные последствия. Уже 27 сентября, сразу после встречи Аксакова с костромским губернатором, последний отправил в Костромской, Нерехтский и Кинешемский уезды следователей, в том числе чиновника особых поручений Дмитриева и асессора костромского губернского правления А.Ф. Писемского (ставшего в будущем известным писателем). Целью командировки было разыскание бегунских наставников Федора Иванова, Никиты Михайлова (возможно, под этим именем тогда фигурировал Никита Семёнов, власти ещё могли не знать, кто реально возглавлял секту), Ивана Жаровского (ученика Фёдора Кривого) и Василия Якимова.

Дознание по Кинешемскому уезду в октябре 1850-го производил младший чиновник особых поручений, чья фамилия в силу плохого состояния документов остается нам неизвестной. Прибыв в Кинешму, он пригласил местного исправника Звягина отправиться инкогнито в с. Вичугу. Однако и этим чиновникам узнать хоть что-нибудь о действиях загадочной секты не удалось. Не помогли и «крайне внезапные» обыски в домах подозрительных крестьян Ераста Федорова и Авдотьи Ивановой из д. Боровитиха.

Кстати, деревня Боровитиха находится на речке Пезухе напротив д. Галуевской, уроженцем которой был великий русский экономист Николай Кондратьев. Видимо, он был столь хорошо знаком с бытом и обрядами странников, что в 1912 году даже опубликовал статью о странниках, названную «Взыскующие града».

Но вернёмся к нашей истории. Неуловимость странников стала беспокоить власти и в декабре 1850 года министром внутренних дел была учреждена особая Костромская комиссия на манер ярославской. В январе 1851 года в Кострому из Петербурга прибыли чиновники и приступили к работе. Но и им не удалось раскрыть сеть страннической секты в Костромской губернии. В середине 1851 года комиссия прекратила свою деятельность «по неимению новых материалов по означенному предмету».

Неудача комиссии связаны была прежде всего с тем, что местным властям и помещикам выгодно было скрывать истинное положение дел с расколом.

По мнению Арнольди и Брянчанинова, об записке которых подробнее будет дальше, практически все представители власти были заинтересованы в сокрытии преступлений, связанных с расколом:«...Помещики и их вотчинные начальники, чтобы не лишиться часто лучшего работника и аккуратного плательщика оброка; удельное начальство и ведомство государственных имуществ тоже, чтобы не лишиться богатого крестьянина и не заводить новых дел; а священник потворствует им, чтобы не потерять из своего прихода раскольника, который платит ему деньги, чтобы он не крестил и не венчал его детей по обрядам православной церкви и, наконец, чтоб показывал его бывшим у исповеди и святого причастия. Вот почему земская полиция при следствиях старается скрыть преступления и берет с раскольников деньги почти всегда безнаказанно»


?

Log in

No account? Create an account